12.11.2026
Добрый день, уважаемые коллеги, уважаемый Вячеслав Викторович (Володин. – Ред.)!
Сегодня, в соответствии с законом о Центральном банке, я представляю Основные направления единой государственной денежно-кредитной политики. Этот документ показывает, как Банк России намерен обеспечить защиту рубля, ценовую стабильность. То, что на него возложено законом. Обстоятельства, в которых мы решаем эту задачу, остаются сложными. Но это не делает ее менее важной для благосостояния наших граждан и устойчивого роста экономики.
Мое выступление сегодня – это, по сути, продолжение тех дискуссий, которые были на рабочей группе, на заседании комитетов и особенно на наших встречах с фракциями. Живой диалог с депутатами помогает нам лучше понять, что волнует сегодня людей, предприятия, и что мы можем сделать в текущих условиях. Была и конструктивная критика, мы всегда для нее открыты. Были и конкретные предложения по разным направлениям нашей работы, ряд из них мы взяли в проработку. Помимо этого, мы получили больше сотни вопросов от депутатов, на каждый постарались дать содержательный ответ. Хочу поблагодарить депутатов, в том числе тех, с которыми мы только начинаем работать, за профессиональные и предметные вопросы.
О чем прежде всего вы спрашивали?
Первое: что именно Центральный банк может сделать для экономического роста?
Второе: как помочь гражданам, бизнесу получить более доступные кредиты для развития и для решения жизненных задач?
Третье (и это звучало особенно часто): депутаты обращали внимание на то, что значительная часть роста цен вызвана причинами, которые не связаны со спросом, теми причинами, на которые Центральный банк повлиять не может: налоги, тарифы на ЖКХ, утильсбор, санкции, атаки на НПЗ, более высокий дефицит бюджета. И возникает вопрос: как вообще можно при помощи одной лишь ключевой ставки бороться с ростом цен?
Сразу отвечу на этот последний вопрос. Да, мы не можем ставкой устранить первопричины, которые влияют на производственные возможности, на издержки. Но мы можем и, на мой взгляд, должны минимизировать последствия, чтобы они не переросли в галопирующую инфляцию. Чтобы не было так, что все сложности переносятся на потребителей в виде постоянно высокого роста цен.
Предотвратить разгон цен – наша общая задача. Центральный банк работает не в одиночку. Ключевая ставка влияет на объем кредита и через него на спрос. А Правительство занимается расшивкой «узких мест», связанных с расширением предложения товаров и услуг. Вместе мы идем к общей цели с четким пониманием, что каждый из нас может и должен сделать. Здесь мои коллеги, Вячеслав Викторович (Володин – Ред.) и Антон Германович (Силуанов – Ред.), и представители министерств, ведомств, с которыми мы в постоянном контакте. Мы вместе обсуждаем стратегические развилки, вызовы, которые стоят перед экономической политикой в целом.
Что можно сказать о состоянии экономики, если смотреть на твердые цифры?
Как вы видите, по отраслям картина различается, но в целом во второй половине года экономика вышла на восходящую траекторию. Мы ожидаем, что по итогам года ВВП вырастет в пределах 1%. Это даже несмотря на выбытие производственных мощностей в отдельных отраслях в результате атак. Если бы не этот фактор, рост экономики в этом году, конечно, был бы выше.
Что поддерживает этот рост? Машиностроение, в том числе, но не только за счет отраслей оборонно-промышленного комплекса. Рост доходов и потребления граждан и, как следствие, рост розничной торговли и рост многих отраслей, ориентированных на внутренний спрос.
Последние данные говорят о том, что дальше темпы экономического роста будут постепенно увеличиваться. Конечно, многое зависит от сроков восстановления производственных мощностей, которые пострадали от атак. Правительство и бизнес делают максимум возможного, чтобы восстановить и защитить объекты как можно скорее.
К слову, депутаты поднимали вопрос: как Центральный банк может помочь работе по защите объектов от атак, ведь она требует существенных инвестиций. Мы точечно смягчили банковское регулирование таким образом, чтобы банки были заинтересованы в выдаче кредитов на защиту производства и инфраструктуры от атак.
Теперь посмотрим, что происходит с инвестициями в целом.
С этой темой был связан если не каждый второй, то каждый третий вопрос депутатов. И это понятно: всех беспокоит снижение инвестиций.
За последние 12 месяцев, по которым есть статистика (это по июнь включительно, данные за третий квартал будут не ранее конца ноября), инвестиции в основной капитал составили 43 трлн рублей. В деньгах это даже чуть больше, чем в прошлом году. Но в физических объемах, в штуках и тоннах, – да, в первом полугодии снижение примерно на 10%.
Инвестиционные товары дорожают даже быстрее, чем потребительская корзина. Это то же самое проявление высокой инфляции, но уже для бизнеса. И это к вопросу о том, что Центральный банк может сделать для экономического роста. Снижая инфляцию, мы вносим вклад в то, чтобы бизнес не переплачивал втридорога за оборудование. Это крайне важно для решения задачи, которую поставил Президент – для перезапуска инвестиционного цикла. Как вы понимаете, затраты на инвестиции, дополнительное финансирование (неважно – льготное или рыночное), не должны уходить в простое удорожание проектов.
Хочу подчеркнуть: снижение инвестиций, о котором мы говорим, не означает остановку инвестиционной активности, как иногда приходится слышать. Инвестиции в физическом объеме остаются значительно, на четверть выше, чем до 2022 года. Экономика работает с полным напряжением сил, увеличивает производство и продолжает создавать задел на будущее. Более того, инвестиционная активность последние два квартала растет после нижней точки в первом квартале. Ожидаем, что в следующем году инвестиции прирастут не только в триллионах, но и в физическом объеме. В том числе благодаря тому, что прибыль реального сектора (а это всегда было и останется основным источником инвестиций) остается значительной.
Суммарно по всем отраслям реального сектора прибыль составила 25 трлн рублей за последние 12 месяцев. То есть предприятия зарабатывают примерно по 2 трлн рублей в месяц. Это на 10% меньше, чем в прошлом году, но все же более чем достаточно, чтобы вкладываться в расширение производства. Хотя, оговорюсь, тут тоже картина очень разная по отраслям.
Кредит вносит свой весомый вклад в инвестиционную активность, в развитие экономики.
За последние 12 месяцев банки профинансировали компании на 13 трлн рублей. Это и кредиты, и облигации компаний, которые покупают банки, – по сути, тот же кредит.
13 трлн рублей – это именно прирост финансирования, сверх того, что было выдано в счет рефинансирования ранее предоставленных кредитов. Иногда приходится слышать, что в основном это рефинансирование — нет, это прирост кредитов. Общие выдачи кредитов были, конечно, гораздо больше. То есть в месяц бизнес дополнительно привлекает от банков порядка 1 трлн рублей финансирования. Причем прирост равномерно распределен между заемщиками из разных отраслей. 1 трлн вместе с 2 трлн рублей прибыли ежемесячно – это серьезный ресурс. Есть ли у бизнеса «длинные деньги»?
Вы видите на слайде устойчивую из года в год пропорцию. В корпоративном портфеле банков примерно три четверти кредитов, которые имеют какую-то определенную срочность, выдавалась и выдается на сроки более года. Может их нельзя назвать особо длинными, те, которые более чем на год. А если брать только кредиты на срок свыше 3 лет, которые точно могут служить как инвестиционные, – то это 49 трлн рублей, или 56%.
И вот какой вопрос напрашивается. В целом реальный сектор располагает ресурсами. Прибыль – 25 трлн; кредиты растут более чем на триллион в месяц. Но главное – инвестиции почти на четверть выше, чем 5 лет назад. Но почему за эти же 5 лет производительность труда в нашей экономике увеличилась кратно меньше, всего на 5%? Эта разница бросается в глаза. Видимо, вопрос не только и не столько в доступности финансирования и объемах инвестиций, сколько в том, как они распределяются. В том, кого и как поддерживать, чтобы финансирование направлялось тем, у кого растет производительность, а не тем, у кого этого роста не наблюдается и не предвидится.
Кстати, было немало вопросов о том, можно ли ввести льготное финансирование в той или иной отрасли, в том или ином сегменте. Желание помочь предприятиям понятно. И в последние годы кредитование по субсидируемым, льготным ставкам значительно увеличилось. По нашим оценкам, объем таких кредитов приблизился к 19 трлн рублей. Это 14% всех рублевых кредитов экономике. Самый большой кусок – ипотека. Это, по сути, субсидирование жилищного строительства через повышение спроса. Но и льготное кредитование компаний за пять лет сильно возросло. На наш взгляд, множить программы льготного кредитования – это тупик. И с точки зрения нагрузки на бюджет. И потому, что мы хотим доступных рыночных ставок для всех, а не только для избранных, кто получил доступ к льготным кредитам. Большой объем льготных кредитов – это одна из причин высокой ключевой ставки, которая вынуждена сильнее сдерживать нельготную, рыночную часть кредитной активности.
Льготное кредитование, как и любые субсидии – это вопрос Правительства. Моя точка зрения – те миллиарды и триллионы рублей, которые задействованы в виде разного рода субсидий, должны быть в большей степени «заточены» на рост производительности. Поддержка спроса, к которой мы регулярно прибегали в прошлом, уместна только тогда, когда экономика сталкивается с нехваткой совокупного спроса и высокой безработицей. Это было «горящей» проблемой в 2008–2009, в 2014–2015 и в 2020 годах. Но сейчас этого и близко нет.
Теперь перейду к ипотеке, где как раз сокращается периметр льготного кредитования. Понятно, что граждан, депутатов это беспокоит, потому что рыночные ставки все еще высокие на ипотеку.
Но прирост ипотеки за последние 12 месяцев – 2,5 трлн рублей. Это больше, чем в прошлом году, больше, чем в 2024 году в деньгах. Но важнее даже, может быть, объем выдачи, так как именно выдачи финансируют покупку жилья, а не прирост кредитного портфеля. И за последние 12 месяцев выдачи ипотеки составили 5,4 трлн рублей – это также больше, чем было в предыдущие 2 года. Причем все более значимую роль начинает играть именно рыночная ипотека, ее доля удвоилась в выдачах по сравнению с прошлым годом. То есть через ипотеку, в том числе рыночную, деньги в строительство идут.
Но, мне кажется, основное – это то, что в конечном счете гражданам нужна не доступная ипотека, им нужно доступное жилье. А доступность жилья зависит не только от процентной ставки, но и от цены квадратного метра и по сути дела того объема долга, который людям надо брать. Еще раз повторю: льготные программы дали крайне доступную стоимость ипотеки для ее получателей, но эта выгода была в значительной степени, если не вся, съедена ростом цены. А те, кому льготные программы были не положены, – те просто столкнулись с падением доступности жилья для себя. И после отказа от безадресной льготной ипотеки цены на жилье уже не растут так стремительно, темп роста цен замедлился почти вдвое.
Конечно, многим приходится откладывать покупку жилья. Оно само по себе дорогое, и ипотека дорогая. Путь к доступной рыночной ипотеке лежит через низкую инфляцию. А льготная ипотека должна быть, на мой взгляд, строго адресной.
Теперь, собственно, об инфляции.
Выступая перед депутатами и год назад, и в марте этого года, я говорила о том, что инфляция существенно снизилась со своих пиков. И мы рассчитывали вернуть ее к 4% уже в этом году. Замедление роста цен продолжалось до мая включительно, даже с учетом всплеска цен от повышения НДС, тарифов, утильсбора. И мы могли продолжать снижать ключевую ставку. С лета прошлого года она снизилась с 21 до 14%.
Увы, летом ситуация осложнилась.
Подорожал бензин, это привело к ускорению роста цен на широкий круг товаров и услуг.
И второй фактор, который мы учитывали, – то, что правительство отложило на более поздний срок возвращение к бездефицитному бюджету. Связь тут прямая. Дополнительные деньги приходят в экономику по двум основным каналам – через банковский кредит и через бюджет. И если по бюджетному каналу приходит денег больше, то через кредит должно прийти меньше, чтобы денежная масса не обгоняла возможности экономики производить товары и услуги.
И учитывая все эти новые обстоятельства, мы действуем осторожнее. Мы были вынуждены замедлить снижение ключевой ставки.
И здесь я хотела бы напомнить, как работает ключевая ставка. Когда нас призывают ее радикально снизить, то ждут, что автоматически вниз пойдут и процентные ставки по кредитам. Это так, если при этом инфляция низкая, инфляционные ожидания низкие, если будет уверенность, что инфляция останется низкой вдолгую. Если же нет ни того, ни другого (а именно, как сейчас), то результат, скорее, будет наоборот. Короткие кредиты может подешевеют вслед за ключевой ставкой, но зато тут же вырастут цены, а долгосрочные кредиты сначала резко подорожают, а потом могут исчезнуть вообще. Вспомните, когда была очень высокая инфляция, люди сберегали в валюте, а не рублях. Предприятия привлекали займы из-за рубежа, из тех стран, где были низкие ставки. А низкие ставки за рубежом были именно в тех странах, где была низкая инфляция. Но сейчас зарубежное финансирование недоступно. Стало быть, нам вдвойне важно прийти к низкой инфляции в нашей стране, чтобы у себя создать доступные кредитные ресурсы. Нам нужно, если хотите, завершить «импортозамещение» низкой мировой инфляции и умеренных мировых ставок такими же условиями в нашей экономике. Это абсолютно необходимо для того, чтобы наша экономика крепко стояла на своих ногах.
То, что по-прежнему сдерживает рост экономики – это нехватка кадров.
Пока в экономике были свободные руки, она могла быстро расти за счет увеличения числа занятых. Но еще в 2024 году этот источник роста практически иссяк – вы видите это по очень низкому уровню безработицы. Закономерно и рост экономики стал более сдержанным. Поэтому он может дальше расти на основе роста производительности труда. Как я уже в начале говорила, там темпы пока остаются низкими.
Да, можно привести массу отдельных примеров, которые говорят о том, что есть сокращения. Да, есть сокращения на предприятиях в деревообработке, в черной металлургии. Крупные автопроизводители периодически переходили на четырехдневку. И сокращения, простои – это, конечно, всегда очень болезненно. Но их становится все меньше. Нижняя точка замедления спроса и экономической активности даже в этих отраслях была пройдена, по нашей оценке, в начале этого года, в первом квартале.
При этом по-прежнему активно ищут новый персонал предприятия цветной металлургии, химической промышленности, фармацевтики. Промышленность, строительство, логистика, торговля – во всех этих базовых отраслях по-прежнему больше предприятий, которые говорят, что им не хватает сотрудников, чем тех, у кого работников достаточно или они заняты не полностью.
То, что сейчас происходит – это переток кадров из одних предприятий и отраслей в другие, где эти кадры более востребованы. Это, к слову, один из главных каналов повышения производительности. Низкие показатели безработицы говорят о том, что работники, которые уходят из одних предприятий, находят работу на других. Не мешать этому перетоку – это, на мой взгляд, задача для поддержания структурной перестройки экономики и повышения производительности труда в экономике в целом.
Что еще всегда беспокоит наш бизнес – это курс рубля.
Если помните, то вначале было очень много опасений, что курс рубля резко ослабнет. А в прошлом году и экспортеры, и те, кто сильно конкурирует с импортом, наоборот, стали жаловаться на слишком крепкий курс. И бизнес, и эксперты нас постоянно призывают принять меры то в одну, то в другую сторону, смотря какую отрасль они представляют. Наша позиция – курс рубля должен определяться не потребностями избранных отраслей, потому что для экономики все отрасли важны, а потоками экспорта и импорта, привлекательностью рубля для сбережений. Только в этом случае валютный канал работает как механизм, который укрепляет экономику.
Конечно, всем хотелось бы, чтобы рубль колебался в более узких пределах. Кстати, учитывая все наши обстоятельства, все санкции, наш нынешний диапазон колебаний не представляется каким-то чрезмерным. Но как сделать курс все-таки более стабильным? Есть общее правило: чем ниже инфляция, тем при прочих равных стабильнее курс. Это бесспорный факт, который подтверждается историей многих стран за много-много десятилетий.
К цели по инфляции в 4% мы рассчитываем прийти в следующем году.
Это наш базовый прогноз. Он также предполагает постепенное ускорение экономики, экономического роста и последовательное, хотя и аккуратное снижение ключевой ставки. Своего нейтрального диапазона в 7,5–8,5% она достигнет в 2029 году.
Очень важное условие для этого – постепенное снижение дефицита, заложенное в проект бюджета. Конечно, это важно само по себе прежде всего для долгосрочной устойчивости наших финансов, но это, как следствие, открывает возможности наращивать кредитование без рисков для ускорения роста цен. И неслучайно снижение ключевой ставки до нейтрального уровня происходит в нашем прогнозе одновременно с окончательным возвращением бюджета в сбалансированное состояние.
Я сказала про базовый прогноз. Конечно, жизнь богаче любых прогнозов, и поэтому мы всегда просчитываем несколько альтернативных сценариев, чтобы быть готовыми к любому развитию ситуации. Этого требует и весь наш опыт, и закон требует этого.
Один из сценариев – дезинфляционный. Он основан на более оптимистичных предпосылках: мы быстрее сможем повышать производительность, решить проблемы на рынке труда. Естественно, тогда и инфляция будет снижаться быстрее, и ключевая ставка опустится ниже 10% уже в следующем году.
Два других сценария показывают, как мы будем действовать в менее благоприятных условиях. Не вдаваясь в детали, скажу: чем выше будет рост цен, чем больше будет дефицит бюджета, чем дольше будут восстанавливаться наши предприятия, тем выше будет проходить траектория ключевой ставки.
И, уже завершая, хочу вернуться к тем вопросам депутатов, о которых я сказала в самом начале.
Если совсем просто: ключевая ставка высокая уже 3 года и останется высокой еще какое-то время. Оправдано ли это с точки зрения интересов экономики, граждан и бизнеса? Я абсолютно уверена, что да! Это болезненный период, но выбора у нас нет.
Прежде всего потому, что наша с вами общая цель – рост благосостояния граждан. Для этого Правительство делает свою часть работы, Центральный банк – свою. Умеренный, предсказуемый рост цен – это как раз наш вклад в благосостояние граждан. Это как-то иногда теряется за прочими разными вопросами, но для обычных людей подорожание продуктов, основных услуг всегда очень болезненно. Люди хотят, чтобы вернулись умеренные ставки по ипотеке. Бизнес ждет доступных кредитов. Страна, где всё беспрерывно и непредсказуемо дорожает, будет заведомо уязвима. Только страна с низкой инфляцией может рассчитывать на умеренные ставки, устойчивую валюту и достаточные инвестиции в свое будущее.
Уважаемые депутаты, уважаемый Вячеслав Викторович! Это главное, что я хотела сказать, представляя Основные направления. Благодарю вас за внимание, спасибо большое!
Официальные новости ЦБ России
Источник : Ссылка