Спектакль Георгия Суркова "Сын", который он поставил в Театре имени М.Н. Ермоловой по пьесе Флориана Зеллера, это не только важная премьера в театральном мире, но и точное попадание в одну из самых сложных тем - отношения родителей и подростков.

Внимание и драматурга, и режиссера направлено на любовь, вину и недосказанность. Трагедия, разворачивающаяся между всеми участниками событий, не история злого умысла, а спутанный клубок накопившегося непонимания, которое разрушает и без того тонкую связь.

В основе сюжета ситуация, знакомая и понятная многим: развод, новая семья отца и подросток, который перестал ходить в школу. Кажется, что решение найдено: Николя (Леон Кемстач) переезжает к отцу. Но жизнь, как всегда, сложнее придуманных схем.

Пьер (Константин Плотников) представляет то самое поколение, где в семьях не было принято говорить о чувствах. Он пытается наладить контакт с сыном рационально единственным известным ему способом: объясняет необходимость посещения школы, ищет логические аргументы, в то время как сын буквально кричит ему о душевной боли.

Отцы Константин Плотников, погружаясь в роль Пьера, говорит о ней так: "Мне, наверное, слишком знакомо происходящее внутри спектакля и особенно то, какой Пьер и почему он такой. Я могу это внутренне объяснить: его родители не много проявляли к нему любви. Не много раз, наверное, обнимали его, говорили с ним искренне, то есть он не научился проявлять чувства."

Знакомо мне это потому, что мы как будто поколение таких людей, которые родились, условно говоря, в 1990-е. Родители мало нам говорили, что любят. Кажется, в этой последней фразе ключ к трагедии. Любовь была, но о ней не говорили. И когда наконец голос этой самой отцовской любви прорывается наружу, оказывается слишком поздно.

Константин Плотников отмечает мучительный путь героя изменение приходит лишь после невосполнимой потери: "Он в конце пьесы в первый раз говорит: 'Люблю тебя'. Это вообще в первый раз звучит за всю пьесу. Он лежит и плачет его прошибает. Хотя плакать там можно было миллион раз, учитывая то, что ему говорит сын."

Думаешь: "Пьер, ну ты чего вообще? Поговори ты с ним. Хватит уже сколько можно ему про эту школу вдалбливать?" Николя ведь прямым текстом иногда ему говорит: "Я не могу жить", а отец все продолжает свое: "Ты услышь меня".

Со стороны сына история выглядит иначе. Леон Кемстач, которому сейчас 17 лет, ровесник своего героя. Он видит в Николя не трудного подростка, а ребенка, отчаянно нуждающегося в эмпатии. Николя точно не причина зла: он, наоборот, пытается показать родителям, что взрослый в каких-то моментах, что уже не ребенок.

Он пытается описать свою проблему, довольно четко и очень прямолинейно объясняет, что ему плохо, что он хочет поддержки и что родители ему нужны. Но они его не понимают. И он не тот, кто провоцирует, скорее родители принимают его поведение за провокацию и ведут себя соответственно, рассуждает артист.

Здесь случается трагический разлом: один говорит на языке фактов, другой на языке эмоций. Они не слышат друг друга, хотя оба кричат об одном - о потребности в связи.

Кемстач, говоря о возможном оправдании действий Николя, вносит важное уточнение: "Зритель не поймет это, пока не посмотрит спектакль. Если внимательно следить за линией Николя и в целом за всем происходящим, я бы сказал, что в его случае, в его мире другого выхода для него не было. К сожалению, родители не дали ему понять, что он не один."

Режиссер Георгий Сурков следует за Зеллером и выстраивает эту историю как драму, где тишина между репликами громче любых слов: "Отец не способен по-настоящему говорить с сыном. Он пытается устроить его жизнь наилучшим образом, но исходя из собственных представлений об этом наилучшем".

Пьеса про бездну человеческого несовершенства. Именно это несовершенство общая человеческая черта. Мы любим, но не умеем выразить. Хотим помочь, но навязываем свой сценарий. Чувствуем вину, но, как замечает Георгий Сурков, это чувство часто оказывается эгоистичным, парализующим, а не очищающим.

Финал пьесы трагичен. Но спектакль в Театре Ермоловой не приговор. Это мощный сигнал, отправленный в зал, зрителям, среди которых есть и отцы, и дети. Константин Плотников замечает: "Мир меняется. Сейчас мы все погружаемся в психологию, в психоанализ, мы все собой занимаемся, стараемся думать о своих чувствах".

Посыл, который формулирует Леон Кемстач, становится мостом для поколений: "Всегда нужно говорить. Никогда нельзя умалчивать и бояться сказать". "Сын" - это спектакль-предупреждение, но хочется верить, что и спектакль-надежда. Надежда на то, что после выхода из зала получится прервать порочный круг молчания: что отцы найдут в себе смелость обнять без повода, а дети силы объяснить, что им больно, не дожидаясь критической точки.

Любовь наконец научится говорить и говорить вовремя искренне, без страха осуждения. Потому что единственное, что может разрушить непонимание, это откровенное, пусть и неумелое: "Я тебя слышу. Я тебя люблю".

Возможно, это и есть то, что должно прийти на смену парализующей вине: чтобы семья не просто выжила под напором обстоятельств, а стала сильнее; чтобы в ответ на вопрос о ее судьбе звучал не звон трагической тишины, а живой, трудный, но такой важный диалог.

Премьера спектакля состоится 24 и 25 января 2026 года. Билеты можно приобрести в сервисе Мосбилет. Культура Москвы: гид по ярким событиям столицы. Оперативно узнавайте главные новости в официальных каналах города Москвы в мессенджерах MAX и Телеграм.